Музыка – моя или чужая – была и остается единственным местом огромного (или маленького?) внутреннего (или внешнего?) Мира, где всё настолько осознанно реально и в тоже время по сказочному туманно, по настоящему тепло и холодно, по настоящему весело и грустно. Нет более ничего, кроме музыки, что могло бы так тронуть мою засахарившуюся чёрствую сущность. Нет ничего более живого, чем эти прекрасные волны и мотивы, которые растворяют все окаменелости, испаряют сталактиты и превращают в пыль сталагмиты моего сознания.
Иногда, забываясь, вслушаваешься в глубочайшей тонкости мотивы, приняв всей душой минорную невыносимость её гармоничного много-образия – спирает дыхание и не поймешь, то ли хочется, то ли боишься умереть от разры-ва своего маленького, в сравнении с её величаем, сердца.
( Чуть-чуть о джазе )

